В последнее время достаточно большой резонанс вызвали планы шаманов Прибайкалья, потребовавших изъятия мумии бурятского ребенка из музея «Тальцы», найденной 10 лет назад в гроте горы Бурхай в районе Большого Голоустного. В то время как религиозные лидеры иркутских бурят считают мумию древней святыней, профессиональные археологи считают, что так называемая «байкальская принцесса» не может иметь сакрального значения. По их мнению, признание шаманами «байкальской принцессы» национальной святыней является результатом ажиотажа, который был устроен в то время, когда мумия передавалась в музей. Ученые обращают внимание на то, что в бурятской традиции нет обычая поклоняться покойникам, а само захоронение довольно заурядно, каких в Прибайкалье немало. Об этом рассказал «ФедералПресс» доктор исторических наук, профессор Артур Харинский.
В последнее время достаточно большой резонанс вызвали планы шаманов Прибайкалья, потребовавших изъятия мумии бурятского ребенка из музея «Тальцы», найденной 10 лет назад в гроте горы Бурхай в районе Большого Голоустного. В то время как религиозные лидеры иркутских бурят считают мумию древней святыней, профессиональные археологи считают, что так называемая «байкальская принцесса» не может иметь сакрального значения. По их мнению, признание шаманами «байкальской принцессы» национальной святыней является результатом ажиотажа, который был устроен в то время, когда мумия передавалась в музей. Ученые обращают внимание на то, что в бурятской традиции нет обычая поклоняться покойникам, а само захоронение довольно заурядно, каких в Прибайкалье немало. Об этом рассказал «ФедералПресс» доктор исторических наук, профессор Артур Харинский.
– Эта мумия, найденная в местности Бурхай недалеко от Большого Голоустного, знакома иркутским историкам. Некогда в тех местах стоял довольно большой бурятский улус, а рядом с ним находилось кладбище. Дело в том, что некоторые группы бурят начиная с XVII века хоронили своих умерших на поверхности земли у подножия скал. Выбранное у скальника место обкладывали камнями, внутрь помещали тело, которое закрывали сверху жердями и камнями. Получалось что-то вроде саркофага. А поскольку климат в тех местах сухой и тело находилось не в земле, то останки не сгнивали, а мумифицировались, высыхали. Причем не всегда полностью – иногда мумифицировались только отдельные части тела, но тем не менее подобные захоронения известны и в других местах Прибайкалья. Мне самому приходилось в ходе спасательных работ в районах нового строительства находить подобные мумии.
Кладбище в местности Бурхай было разорено в 1980-х годах, когда строили дорогу. Очевидцы рассказывают, что строители находили останки умерших. Видимо, тогда же кто-то, наткнувшись на мумию ребенка, засовестился выкинуть ее, не пустил под нож бульдозера, а положил в нишу в горе, где ее уже в конце 1990-х нашел Владислав Несынов.
Трудно сказать, откуда взялась информация, что мумии 20 тысяч лет – ей, самое большее, лет 150–200. Кстати, я не стал бы однозначно утверждать, что это была девочка: в таком возрасте половые особенности скелета еще не выражены. А общее состояние мумии не позволяет определить пол как-то иначе, нежели по скелету. Скорее всего, «принцессой» мумию нарекли по аналогии с алтайской «принцессой». Но если алтайское погребение действительно уникальное – древнее, статусное, с множеством инвентаря в захоронении, на мумии очень интересные татуировки, то голоустненское интереса для науки не представляет. Мало того, что это довольно типичное захоронение, так и вещей в детские могилы не клали. Считалось, что у детей еще нет своего имущества. Та бронзовая подвеска, которую приложил к мумии Несынов, – вряд ли принадлежала ей.
Сакрального значения «байкальская принцесса» на самом деле не имеет. У жителей Большого Голоустного не связано с нею никаких легенд. У бурят вообще принято очень осторожно относиться к умершим. Они верили, что при теле остается одна из его душ, которая может причинить вред проходящим, поэтому захоронения старались обходить стороной. То, что сейчас рассказывают об этой мумии, – это мифотворчество, запущенное в свое время Несыновым и поддерживаемое средствами массовой информации. На мой взгляд, самое разумное, что можно сделать с этим телом, – наконец-то похоронить.
Артур Харинский родился 6 января 1963 года в городе Ангарске Иркутской области. В 1980 году окончил среднюю школу № 4 пос. Лесогорск Чунского района. С 1981 по 1983 год служил в армии. После демобилизации поступил на учебу в Иркутский государственный университет на исторический факультет. С 3-го курса начал специализироваться на археологии. Принимал участие в археологических раскопках на побережье озера Байкал, в долине реки Куды и в Монголии.
В 1994 году защитил кандидатскую диссертацию по теме «Городища побережья озера Байкал в железном веке». С 1997 года работает на кафедре истории Иркутского государственного технического университета. Область научных интересов – археология и история населения Байкальской Сибири в I тыс. до н. э. – сер. II тыс. н. э., культурная антропология бурятского и эвенкийского населения Прибайкалья.
С февраля 2004 года декан факультета права, социологии и СМИ.
Автор 110 публикаций, из них две монографии. В 2001 году им защищена докторская диссертация по теме «Прибайкалье в конце I тыс. до н. э. – середине II тыс. н. э.: генезис культур и их периодизация».